Что делает город по‑настоящему пригодным для жизни, и почему Гродно, обладая историей и потенциалом, пока не реализует эту возможность в полной мере?
Качество городской среды создается чаще не большими проектами, а маленькими решениями, которые учитывают ежедневные потребности людей. Редакция Hrodna.life вместе с нидерландским урбанистом Эвертом Верхагеном посмотрела на Гродно глазами соседей и выделила несколько практик, которые сделают город комфортным для жизни.
Есть города, в которых хочется задержаться просто потому, что там хорошо, не из‑за зарплаты и стоимости жизни.
Когда белорусов спрашивают в соц сетях, куда поехать, частый ответ — Гродно. Город производит впечатление своей историей, масштабом, Неманом. Самый европейский город страны, в который влюбляются.
Но влюблённость приходит не сразу. Одна из собеседниц редакции, переехавшая из Минска, говорит: “Возможно, Гродно влюбляет с первого взгляда. Но у меня ушло пять лет, чтобы понять транспорт, логику улиц, почувствовать ритм города”.
Почему город, который умеет быть парадным и фестивальным для туристов, не всегда комфортный для своих жителей? Вот пять идей, которые сделают его более удобным.
Почтоматы — доставка в любое время
Почтомат — это условно шкаф с ячейками. Вводишь код, забираешь или отправляешь посылку. Здесь нет очередей и оператора. Как правило, они доступны круглосуточно. Вся процедура занимает меньше 30 секунд. В Польше эту систему запустила компания InPost в 2009 году. Сегодня это один из самых успешных инфраструктурных проектов в Европе. В стране работает более 22 тысяч почтоматов разных служб, по всей Европе свыше 60 тысяч. В 2024 году компания доставила 1,1 млрд посылок, в 2025‑м 1,4 млрд. Почтомат стал частью городской среды, таким же привычным элементом, как аптека.
В Беларуси пытались ввести почтоматы. Но в 2024 году от нее отказались. Официальная причина – нет востребованности. Пользователи в этом сомневались. Например, в Гродно все три почтомата располагались возле отделений “Белпочта” — то есть, нет разницы, зайти в отделение или забрать посылку из почтомата рядом.
К тому же, чтобы получить посылку, нужно было зарегистрироваться в личном кабинете и “пройти идентификацию” в отделении почтовой связи, показав документ.
Велосипед как транспорт, а не хобби
В Нидерландах велосипед — это способ перемещения. В стране — 35 000 километров выделенных велодорожек. На многих улицах висит табличка «fietsstraat auto te gast»: велосипедная улица, автомобиль — гость. Вокруг велосипеда сложилась целая культура — неписаные правила, этикет и даже способ наматывать шарф, чтобы ездить круглый год.
В Гродно веломаршруты позиционируются преимущественно как способ активного отдыха — в этих местах они в основном и проложены. Например, велодорожка к Юбилейному озеру.
В городе есть велоразметка, которую зачастую придется делить с пешеходами, не спешащими уступить дорогу. К тому же, с 1 сентября 2025 года велосипедист обязан спешиваться перед каждым пересечением проезжей части. Гродненец Евгений проехал шесть километров от Соломовой до Понемуньской и спешился 19 раз. «Это вообще нормально?» — написал он в Threads.
В новых районах ситуация не лучше: в Грандичах велодорожки появляются и исчезают, меняют конфигурацию от квартала к кварталу. «Сто метров, и из велосипедной цивилизации мы попадаем в район, где ничего нет», — жаловались горожане в TikTok.
Реставрация, которая выгодна всем
Каменица — каменный жилой дом конца XIX — начала XX века. Высокие потолки, толстые стены, лепнина в подъездах, большие окна, винтажные лестницы. На первых этажах размещались и размещаются лавки и мастерские. Для польского города каменицы — это неотъемлемая часть старого города, ведь до середины XX века они были основной частью жилых домов в городах.
К нашему времени многие такие дома дошли в ужасном состоянии: облупленные фасады, разбитые окна, сырые квартиры, клопы в подъезде. Где-то такое отношение было обусловлено исторически: во Вроцлаве после войны польские переселенцы занимали немецкие каменицы как временное жильё и не берегли — думали, немцы вернутся. Где-то жилье было в коммунальной, а не частной собственности — и ремонта было не дождаться.
Но теперь в том же Вроцлаве здание, похожее на заброшку, через полгода преображается — и на нем висит баннер о продаже новых квартир. Есть разные механизмы спасения таких домов, но все они предполагают финансовое стимулирование со стороны властей — иначе любому застройщику проще, быстрее и дешевле снести каменицу и построить с нуля апартаменты. Где-то город покрывает из своего бюджета до половины расходов на реставрацию фасадов. Где-то правительство финансирует для города капитальные ремонты камениц — но с условием, что это будет недорогое коммунальное жилье. В других местах привлекают евросоюзовские дотации через Министерство культуры — и так можно профинансировать до половины расходов на замену крыши или гидроизоляцию фундамента. А где-то застройщика обязывают привести в порядок соседние каменицы, если он получил под свой проект пустой участок в историческом квартале. Механизмы разные, но итог один — старинный дом возрождается.
В Гродно каменицы прошли похожий путь: национализация, советское уплотнение, часто превращение в коммуналки, ощущение временности, десятилетия запустения. Дом Масальских на Замковой, которому более 230 лет, десятилетия служил общежитием медицинского университета. К 2020 году он окончательно обветшал — и его вывели из эксплуатации. В 2023‑м его выставили на аукцион. Покупатель должен отреставрировать его сам: без поддержки, без дотаций, без механизма, который делал бы это выгодным. Инструмента, превращающего заброшенное в красивое и комфортное, в Гродно пока нет.
Деревянное наследие, которое дает городу уникальность
Буквально за последние полгода Гродно лишился трех знаковых деревянных зданий. Они были построены в 1930-е годы в стиле деревянного конструктивизма. Два из них входили в ансамбль Учительской колонии — уникального для Беларуси комплекса деревянной застройки. Третий находился в районе Новый Свет, за сохранение которого историки и краеведы безуспешно борются с начала 2000-х.
В эстонских Хаапсалу и Вильянди деревянная застройка XIX века никуда не делась. Её реставрируют, защищают, водят туристов. Она стала частью того, чем город себя представляет. В Стокгольме создали Скансен — музей под открытым небом. Сюда со всей Швеции свозили и реставрировали лучшие образцы деревянного зодчества. Но не нужно ехать далеко на север — пример такого же бережного отношения к деревянной архитектуре можно найти и в соседнем Друскининкае.
Верхаген говорит об этом без сентиментальности: «Сносить то, что рассказывает историю города — всегда плохая идея. Так вы уничтожаете то, что делает ваш город уникальным. В конечном итоге никто не хочет жить в эффективном городе, который ничем не отличается от всех остальных».
Город, в котором видны все
В Польше на улицах вы увидите все возрастные группы. Мужчина с ребёнком у кассы. Пожилая пара и студенты на одной скамейке. Люди в инвалидных колясках не спрятаны, потому что город оборудован под их потребности как норма. Подъезжает трамвай, водитель выходит, опускает пандус, ждёт. Это занимает минуту и никто не торопит. В Гродно жителям домов всё еще приходится бороться за пандусы у подъездов.
“В Гродно я долго не могла понять, для кого сделан город, — говорит моя собеседница. — В кафе — девушки или пары. Пожилых почти нет. Мамы с колясками есть, но им негде сесть в тени”.
Город, в котором хочется остаться
Верхаген говорит: если бы он приехал в Гродно, первым делом нашёл бы место, где собираются молодые активные горожане. И спросил бы у них: что нужно, чтобы вы захотели остаться? “Скорее всего, этот вопрос их удивит. Потому что никто никогда не спрашивал”.
Гродно — компактный город с европейской памятью и живой локальной средой. Ему нужны такие решения: почтомат во дворе, велодорожка без бордюров, исторический дом с отреставрированным фасадом, троллейбус с пандусом, скамейка в тени. Это язык, на котором город говорит своему жителю: о тебе подумали.
Города, которые удерживают людей, создают условия, чтобы человек сам не хотел уходить.
Vera Voile — журналист, исследователь, бренд-стратег
