Детские книги, страницы музыкантов в Facebook и мемы — всё это в Беларуси сегодня может оказаться под ярлыком «экстремизма». Тем временем информационная кампания «Стоп экстремизм», которая уже более двух лет идет в государственных СМИ и организациях, не сдерживает рост количества «экстремистских материалов». Зачем эта кампания вообще ведется и каких последствий от нее ждать? Разбираемся на примере «районок» Гродненской области вместе с доктором наук в области медиа Ириной Сидорской.
Опасная фантастика и экстремистская музыка
На конец февраля 2026 года в «Республиканском списке экстремистских материалов» содержится более 9000 позиций. Белорусские суды включают в этот список страницы общественных инициатив, независимых медиа и активистов. Иногда в список попадают совершенно неожиданные позиции.
Так, в 2025 году суд Октябрьского района Минска внес в список книгу Валерия Гапеева «Вольнеры» — фэнтезийно-приключенческие истории о минских школьниках. А суд Докшицкого района признал «экстремистской» страницу в Facebook музыкальной группы Naviband.
Невозможно выучить наизусть более 9000 «материалов», особенно когда их количество постоянно растет. В 2023 году белорусские власти запустили Telegram-бот «Стоп экстремизм», который сопоставляет название сайта или страницы со списком экстремистских материалов.
Однако в работе бота также есть неточности. Например, стартовую страницу сайта Hrodna.life бот помечает как экстремистскую, но не определяет статус ссылок на статьи, размещенные на том же сайте.
В 2023 году вместе с ботом белорусские власти запустили информационную кампанию «Стоп экстремизм». На сайтах всех государственных «районок», предприятий и организаций появились специальные рубрики с тематическими статьями.
Эти статьи можно разделить на три большие группы: новости, интервью с силовиками и репортажи с лекций об экстремизме в государственных организациях.
Новости экстремизма
13 января 2025 года «Воранаўская газета» опубликовала сообщение Следственного комитета под заголовком: «Следственный комитет продолжает устанавливать актив экстремистских ячеек за рубежом». Автор сообщения заявляет, что за пределами Беларуси действуют «антибелорусские центры». Эти центры, согласно тексту, организуют акции, в которых принимают участие «разнообразные экстремистские формирования». Однако Следственный комитет ведет работу «по выявлению и идентификации» участников этих акций, чтобы дать их действиям «жесткую правовую оценку».
Читайте также: Блогеру из Слонима, который рассказывал про преследование семьи, предъявили обвинение
В феврале 2024 года волковысская газета «Наш час» опубликовала обзорную статью о «выявленных фактах распространения экстремистских материалов» за начало года.
«Все они совершены в виртуальном пространстве, но наказание за них виновные понесли вполне реальное», — начинает статью автор Лариса Прокопеня.
Далее она описывает историю 56-летней женщины, которая за подписку на экстремистскую страницу в социальной сети должна была заплатить штраф в 20 базовых величин (на тот момент — 800 белорусских рублей, а сегодня это было бы уже 900 рублей). За такое же «правонарушение» 46-летний мужчина получил 12 суток ареста. Также у него конфисковали «предмет совершения правонарушения» — телефон.
Впечатляет не только содержание статей, но и язык, которым они написаны. В материале «Воранаўскай газеты» смешаны канцелярит и уничижительная лексика:
«В настоящее время следствием получена информация о планах „беглых“, направленных на попытку дискредитации Республики Беларусь на международной арене…»
«В таких статьях много языка вражды и нет никаких аргументов, — комментирует для Hrodna.life доктор наук в сфере медиаисследований Ирина Сидорская. — Нет и человеческих историй, которые бы показывали „настоящего экстремиста“, который что-то конкретное сделал. В лучшем случае речь идет о женщине, которая во „ВКонтакте“ оставила какой-то материал и за это получила штраф. Такие статьи направлены исключительно на то, чтобы напугать людей.
Тексты содержат язык ненависти в отношении «беглых», которые якобы создают за границей свои «экстремистские организации», а часть белорусов по незнанию может их поддерживать. При этом аудитории постоянно транслируется мысль, что силовики всех найдут. Зачем это тотальное запугивание? Чтобы люди вообще держались подальше от любой общественно-политической информации? Чтобы вообще не заходили в интернет?»
Что говорят силовики
О том, что такое экстремизм и зачем с ним бороться, на страницах «районок» часто рассказывают местные силовики и чиновничество: участковые, прокуроры и судьи.
Например, прокурор Дятловского района Виталий Юрго, отвечая на вопрос, что такое экстремизм, просто процитировал Закон «О противодействии экстремизму».
Что интересно, приведенная выдержка из закона не соответствует словарному значению понятия «экстремизм». Энциклопедический справочник «Чалавек і грамадства», изданный в Минске в 1998 году, предлагает такое определение:
Экстрэмізм (ад лац. extremus — крайні) — прыхільнасць у палітыцы да крайніх поглядаў і дзеянняў.
Между тем закон называет экстремизмом, например, «распространение ложных сведений о политическом, экономическом, социальном, военном и международном положении Беларуси» и «дискредитацию органов государственного управления».
Издание «Вечерний Гродно» спросило у судьи Ленинского района Елены Петровой, в каких случаях могут привлечь к ответственности за экстремизм. Однако судья Петрова вообще не стала объяснять, что это такое, и лишь отметила, что ответственность наступает за распространение или хранение «экстремистской информации».
«Искажается сама суть слова „экстремизм“, — комментирует Ирина Сидорская. — Во многих статьях из серии „Стоп экстремизм“ подчеркивают, что „незнание не освобождает от ответственности“. То есть даже если вы не знали, что материал, которым вы поделились или на который просто подписались, является экстремистским, вы будете наказаны. Однако экстремизм — это по определению конкретная идеология. Невозможно придерживаться идеологии неосознанно».
Читайте также: Дальнобойщика из Лиды после возвращения на родину осудили по трем статьям
Даже у самих авторов текстов об экстремизме иногда возникают сложности с тем, что именно к нему отнести. Так, под тегом «Экстремизм» в волковысской газете оказался комментарий участкового инспектора с объяснением того, что может грозить за «челленджи с „зацепингом“, флешмобы на проезжей части дороги, селфи на крышах, видеоролики с настоящими драками». В конце комментария инспектор добавил, что распространение видео с такими челленджами и флешмобами может квалифицироваться как распространение экстремистских материалов.
Уроки об «экстремизме» для взрослых
Не только авторы районных газет вместе с силовиками отговаривают аудиторию иметь дело с «экстремизмом». В государственных организациях регулярно проводят «диалоговые площадки» и «дни информирования» на тему экстремизма.
Во время одной из таких диалоговых площадок главный редактор волковысской газеты «Наш час» объяснял сотрудникам учреждений культуры, в чем опасность экстремизма:
«Сайты, социальные сети, мессенджеры… Оттуда льется невероятный поток информации. Очень часто эта информация носит деструктивный, незаконный характер. Если не быть внимательным, можно попасться на уловки и манипуляции, что приведет к административной или уголовной ответственности».
Читайте также: 25 Тбайт фото и видео. Силовики рассказали, как ищут участников протестов в Беларуси
В июле 2025 года заведующая сектором идеологической работы и по делам молодежи Свислочского райисполкома Ирина Павлюченя и заместитель начальника местного РОВД Станислав Шутович провели «профилактические встречи» сразу в нескольких учреждениях: ООО «Белакон Тимбер», библиотеке, ветеранской организации и в местном «Белтелекоме».
«…получать новости следует на платформах официальных СМИ. Подписка на экстремистские каналы является наказуемой… сотрудники правоохранительных органов на сегодняшний день могут установить личность практически любого пользователя», — цитирует заместителя начальника РОВД «Свислочская газета»..
«Основная мысль всех этих выступлений и текстов — не делайте этого, так как понесете административную или уголовную ответственность, — говорит Ирина Сидорская. — Причем на все эти лекции приходят взрослые люди, которые наверняка понимают, как жить. Но в этой сфере они будто бы самостоятельно не разберутся, поэтому их нужно контролировать. Это патерналистская модель, в которой граждане ничего сами не знают».
Почему «экстремизма» не становится меньше?
При этом, отмечает экспертка, никто не объясняет, чем опасен экстремизм сам по себе:
«Например, мы все знаем, что не нужно идти на красный свет, потому что может сбить машина. Все эти лекции выглядят примерно так, как будто на красный свет запрещают ходить только потому, что можно получить штраф».
В результате складывается впечатление, что вся информационно-пропагандистская кампания не приводит к заявленной цели: «экстремизма» не становится меньше.
Читайте также: 384 уголовных дел за год. В прокуратуре отчитались о борьбе с “экстремизмом”
«Хочу обратить внимание, что на территории Берестовицкого района продолжают фиксироваться факты совершения гражданами административных правонарушений, связанных с экстремизмом», — говорил Берестовицкой газете сотрудник местного РОВД Роман Гадей в начале 2025 года. На тот момент информационная кампания «Стоп экстремизм» велась уже более года.
«Здесь наблюдается общая закономерность, которая касается всего, что делает государство, — комментирует Ирина Сидорская. — Нет никаких критериев эффективности этой кампании. Единственный критерий — проведенное мероприятие. Задачи снизить количество „экстремистских преступлений“ просто не существует. Людей как сажали, так и продолжают сажать. Список организаций и материалов только пополняется. Получается, что государство работает неэффективно, если экстремизма не становится меньше».
Если вся информационная кампания не приводит к уменьшению количества экстремистских преступлений или материалов, то каковы на самом деле её последствия?
«В краткосрочной перспективе это ведет к внутренней цензуре — люди не будут ни читать, ни делиться никакой информацией. В более долгосрочной — разрушаются сети доверия и солидарности. Люди снова вспоминают старую привычку: говорить одно, думать другое, делать третье», — считает Ирина Сидорская.
